Саша черный детям анализ

ВАЖНО! Для того, что бы сохранить статью в закладки, нажмите: CTRL + D

Задать вопрос ВРАЧУ, и получить БЕСПЛАТНЫЙ ОТВЕТ, Вы можете заполнив на НАШЕМ САЙТЕ специальную форму, по этой ссылке >>>

Саша Черный

Саша Черный (1880— 1932) — псевдоним поэта и прозаика Александра Михайловича Гликберга, одного из известнейших са­тириков предреволюционного времени. В своих сатирах он чаше всего обличал пошлость мещан и политиков. Постепенно эти темы уступили место далекой от них теме детства. Собственные детские годы нашли отражение в стихотворениях «Новая игра», «Пригото­вишка», «Несправедливость», в рассказе «Экономка» и других про­изведениях. Без пощады расправлялся он с авторами слащавых детских книжек («Дама сидела на ветке, / Пикала: / — Милые детки. » — из стихотворения «Сиропчик»).

В детской литературе имя Саши Черного стоит рядом с имена­ми Чуковского и Маршака.

В 1911 году состоялся дебют писателя в детской литературе (сти­хотворение «Костер»). В 1912 году вышел его первый детский рас­сказ — «Красный камешек», а в 1913-м — «Живая азбука» в стихах, ставшая знаменитой. Постепенно творчество для детей делается глав­ным его занятием. В детских стихах сатира уступает место лирике.

По мнению поэта и критика В. Приходько, традиции, обога­тившие талант Саши Черного, восходят к городскому фольклору, прежде всего частушкам и лирическим песням, которые поэт любил, собирал и сам исполнял, к сатирам Державина, басням Крылова, к поэзии Некрасова, Минаева, Апухтина, Надсона, афоризмам Козьмы Пруткова. Особенно любил он стихи немец­кого поэта Генриха Гейне.

Основная часть его творчества для детей приходится на годы эмиграции. Среди многих бед эмиграции поэт особо выделял про­блему детей, которые могли совсем выйти из «круга бесценной русской Красоты». Для детей эмигрантов он составил двухтомную хрестоматию «Радуга. Русские поэты для детей» (Берлин, 1922). Самый большой из стихотворных сборников Саши Черного «Дет­ский остров» (Данциг, 1921) был предназначен для семейного чтения. Героями его стихотворных и прозаических произведений были русские гении: Ломоносов, Крылов, Пушкин.

Саша Черный выступал на детских утренниках, устраивал си­рот в русские приюты. Будучи замкнутым, желчным и печальным среди взрослых, рядом с детьми он совершенно преображался. Жена вспоминала его любовь к игрушкам, способность «приду­мывать себе занятие, не имевшее, как игры, никакой цели, кро­ме забавы. ».

Высоко ценили поэзию Саши Черного Горький и Чуковский. Последний называл его «мастером быстрого рисунка».

Тихонько-тихонько прижавшись друг к другу,

Грызём солёный миндаль.

Нам ветер играет ноябрьскую фугу,

Нас греет русская шаль.

Об этом стихотворении — «Мой роман» — Чуковский писал: «Певучее, неотразимо лиричное, с таким упоительным ритмом, с таким глубоким подтекстом умиления и лютой эмигрантской тоски. это стихотворение о трехлетнем ребенке».

Поэт смирял свою язвительность и желчность сатирика при первом взгляде на малышовый рай и рад был говорить на «рай­ском» языке. С привычной остротой зрения подмечал он уже не безобразные и пошлые детали, а мелочи, создающие прелесть повседневной детской жизни. Много раз он стихами рисовал с натуры портреты детей и сюжеты из детского быта:

Покончила Катя со стиркой, Сидит на полу растопыркой: Что бы ещё предпринять? К кошке залезть под кровать, Забросить под печку заслонку? Иль мишку подстричь под гребёнку?

Поэт не брал на себя роль воспитателя, предпочитая сам учиться у «человечков» непосредственности. В его стихах место поучения занимает открытое признание в любви.

Все обаяние земного мира воплощено в детворе и зверье. С оди­наковой симпатией художник рисует шаржи на детей и зверей, ставя их рядом. Пес Арапка у него по-детски молится и за тех, и за других вместе:

Милый Бог! Хозяин людей и зверей! Ты всех добрей! Ты всё понимаешь, Ты всех защищаешь.

Один из крупнейших писателей русской эмиграции — Влади­мир Набоков отметил характерную черту поэта: «Кажется, нет у него такого стихотворения, где бы не отыскался хоть один зооло­гический эпитет, — так в гостиной или кабинете можно иногда найти под креслом плюшевую игрушку, и это признак того, что в доме есть дети. Маленькое животное в углу стихотворения — марка Саши Черного, столь же определенная, как слон на резинке».

Звери, как и дети, образуют отдельный «остров». На зверином острове все равны, каждый имеет право оставаться собой: муха — ходить по потолку, собаки и кошки — задирать друг друга, кот — ловить мышек, а крокодил — плакать и мечтать:

Эй, ты, мальчик-толстопуз, Ближе стань немножко. Дай кусочек откусить От румяной ножки!

Прозаик Саша Черный умел изобразить зверя так. что кошачья или собачья натура кажется равноценной человеческому характе­ру. Так, повести «Кошачья санатория» (1924) и «Дневник фокса Микки» (1927) дают две совершенно разные точки зрения на мир. Умница-фокстерьер в своих записках подвергает сплошной и бес­пощадной критике людей, кошек, изнеженных болонок; он заме­чает, что на свете слишком много бессмысленных, неприятных и вредных вещей, он приводит доказательства ущемления собачьих прав. Кот Беппо из «Кошачьей санатории» — не менее яркая ли­чность, со своим стилем жизни и моральными принципами. Бро­шенный хозяином, Беппо отчаянно борется с превратностями судьбы и постоянно размышляет; критика действительности яв­ляется лишь частью его «философии», ему необходимо сделать сложнейший выбор между независимостью и благополучием, найти гармонию там, где ее не бывает.

Он вспрыгнул на пень, прижал уши и блаженно закрыл глаза: оди­чать или нет. Ветер обдувал Беппо со всех сторон. Сосиски бурчали в животе. Он свесил с пня лапы, лениво зевнул, посмотрел на домик у моста и, засыпая, проворчал: «Завтра решу. »

Психологические портреты пса или кота, разумеется, напоми­нают определенные типы людей, но писателю интересно в героях именно кошачье или собачье восприятие, отрицающее челове­ческие стереотипы.

Детский и звериный острова расположены совсем рядом, но от них велико расстояние до цивилизованного «материка» взрос­лых. В образе лирического героя стихов или повествователя в про­заических произведениях сквозят черты и автора, и его маленько­го друга, и непременно — какого-нибудь обаятельного зверя:

С кошкой Мур на месяц глядя, Мы взобрались на кровать: Месяц — брат наш, Ветер — дядя, Вот так дядя!

Звёзды — сестры, небо — мать.

Волшебный вымысел был Саше Черному ни к чему. Он вирту­озно импровизировал свои чудесные истории, находя их начала и концы в будничном хаосе жизни детей, зверей и взрослых. В твор­честве его ощутим дух непосредственной реальности. По произве­дениям Саши Черного можно детально представить культуру дет­ства первой трети XX века, когда «детский остров» казался взрос­лым чем-то вроде рая, счастливого убежища посреди моря поли­тической и житейской суеты.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 40-50-х ГОДОВ

События Великой Отечественной войны и послевоенное вос­становление страны определили весь строй жизни и всю культуру этого времени. Еще перед войной, в начале 1941 года, в стране проходили дискуссии о «военном и трудовом воспитании детей». Больше всего упреков услышали писатели, склонные к «роман­тике», т.е. к темам любви, дружбы, к «абстрактному» чувству пре­красного. Но между тем самыми важными объявлялись темы, свя­занные с романтикой идейной — военными подвигами, самозаб­венным трудом, жертвой во имя коллектива. Трудовое воспитание окончательно было признано наиглавнейшим средством нравствен­ного формирования человека.

Когда грянула война, детская литература использовала весь свой творческий и педагогический потенциал на то, чтобы рассказы­вать о самоотверженности защитников Отечества и работе в тылу детей, заменявших ушедших на фронт взрослых. Позже появились и произведения о непосредственном участии детей в войне.

Несмотря на тяжелейшее положение в стране, детские книги и периодические издания продолжали выходить. Особенно активно развивалась публицистика (очерки, фельетоны, агитационные стихи).

В начале войны С.Михалков написал стихотворную книжку «Быль для детей», в которой, объясняя малышам смысл и цели войны, создал величественный образ воюющего за правое дело народа. Позже, в 1942 году, появились стихи Михалкова о «Десяти­летнем человеке», где осиротевший мальчик, преодолевая жесто­кие лишения, пробирается к своим — «по Солнцу прямо на во­сток». С. Маршак вернулся к своему старому герою — почтальону: на войне действуют тысячи почтальонов, «полковых и батальон­ных» («Почта военная»).

Многие поэты создавали в своих стихах образы детей, лишен­ных войной детства, страдающих, погибающих от голода и об­стрелов. Эти детские образы становились символами самой жиз­ни, уничтожаемой войной. Анна Ахматова в стихах 1942 года «Па­мяти Вали» обращается к детям блокадного Ленинграда:

Щели в саду вырыты. Не горят огни. Питерские сироты, Детоньки мои! Под землёй не дышится, Боль сверлит висок. Сквозь бомбёжку слышится Детский голосок.

Образ ребенка-мстителя часто появляется в стихах и прозе по­здних военных лет. В стихотворении З.Александровой «Партизан» (1944) мальчик, подобранный партизанами, остается в их отря­де, чтобы отомстить за мать.

В 1944 году выходит повесть В. Катаева «Сын полка». Писатель показывал, что дети не беспомощны на войне, что подросток способен не только выстоять в страшных, нечеловеческих услови­ях, но и оказаться помощником взрослых. Катаев подчеркивает решающую роль в детской судьбе добрых и разумных людей.

Однако проблема участия ребенка в войне решалась писате­лями отнюдь не однозначно. Девятилетний Сережа в рассказе

А. Платонова «Маленький солдат», осиротев, становится развед­чиком. В начале рассказа он еще не сирота, «он жил в полку при отце с матерью и с бойцами. Мать, видя такого сына, не могла больше терпеть его неудобного положения и решила отправить его в тыл. Но Сергей уже не мог уйти из армии, характер его втянулся в войну». Только для видимости выносит автор на наше решение вопрос о совместимости «воинского характера» с психо­логией, с чувствами девятилетнего мальчика. Весь лирический строй рассказа ведет к эмоциональному неприятию того, что ре­бенок втянут в войну.

Гораздо позже, в 1958 году, появился рассказ В.Богомолова «Иван», в котором как бы сконцентрировались напряженные раз­мышления, нравственные сомнения писателей, связанные с те­мой «маленького солдата». Пожалуй, ни у кого столь остро и тра­гически не прозвучал протест против самого соединения слов «мальчик-солдат», «ребенок-мститель». Рассказ Богомолова ока­зал решающее влияние на дальнейшую разработку темы. Литера­тура все больше стала склоняться к мысли, высказанной Плато­новым в его рассказе «Маленький солдат».

Подросток — труженик тыла появился в годы войны прежде всего в поэзии. Это «мужичок с ноготок» Данила Кузьмич у С. Ми­халкова, это ученики ремесленных училищ на уральских оборон­ных заводах в цикле стихов А. Барто. В прозе такой образ впервые был создан Л.Пантелеевым.

В 1944 году вышла повесть Л.Кассиля «Дорогие мои мальчи­шки». Писатель подчеркивал контраст между физической «невели­костью» своего героя Капки Бутырёва и его душевными качества­ми. Вожак «фронтовой бригады ремесленников» на судоремонт­ном заводе, он отличается упорством в труде, сильной волей, не свойственной обычно его возрасту. Кажется, невозможно спра­виться с упавшим на его детские плечи бременем: отец на фрон­те, мать убита, на руках — две сестренки. Но Кассилю удалось найти верные психологические пропорции между ранним взрос­лением героя и его почти детскими поступками и желаниями.

Как отметила известный исследователь детской литературы И. Лупанова, для дошкольников и младших школьников тема вой­ны ярче всего была решена средствами драматургической сказки. В 1943 году Т. Габбе написала пьесу-сказку «Город мастеров», кото­рую много ставили и в послевоенные годы. Появлялись во время войны и другие пьесы-сказки, содержание которых ассоциирова­лось в сознании ребенка с событиями современности, например «Король-паук» (А.Абергауз и А. Бруштейн).

Участие детей в восстановлении хозяйства, разрушенного вой­ной, находит отражение в творчестве многих детских писателей. Труд, семья и школа становятся в послевоенный период ведущи­ми темами.

Создаются художественные произведения о реальных юных уча­стниках войны — о молодогвардейцах Краснодона («Молодая гвар­дия» А.Фадеева, 1947), о Володе Дубинине («Улица младшего сына» Л.Кассиля и М.Поляновского, 1949), о Гуле Королевой («Четвертая высота» Е.Ильиной, 1946), об Александре Матросо-ве («Александр Матросов» П.Журбы, 1950) и др.

В детскую литературу в 40—50-е годы вошли с первыми своими произведениями М. Прилежаева, Ф. Вигдорова, Н. Носов, писавшие о школе; И.Ликстанов, сосредоточивший внимание на теме труда; Ю.Сотник с превосходными, полными юмора рассказами; Н. Дубов и А. Алексин с их стремлением к психологической достоверности и проникновению в глубины взаимоотношений детей и взрослых.

Писатели, чьи имена уже были широко известны, представили на суд юного читателя новые произведения: В.Осеева — «Васёк Трубачёв и его товарищи», А. Мусатов — «Стожары», Н. Кальма — «Дети горчичного рая», И.Карнаухова — «Повесть о дружных», В.Каверин — последнюю часть романа «Два капитана», Р.Фраер-ман — «Дальнее плавание», Е.Шварц — пьесу-сказку «Два клёна».

Для дошкольников в послевоенные годы были написаны рас­сказы В. Осеевой «Волшебное слово» и Н. Носова «Огурцы»; изда­но несколько книг писателя-натуралиста Н. Сладкою: «Десять стре­ляных гильз», «Серебряный хвост», «Джейранчик». В это же время в поэзии для детей зазвучали имена Я. Акима, В. Берестова, Е. Бла­гининой, Б.Заходера, Н. Кончаловской.

Итак, в 40-е годы и в первое послевоенное десятилетие появи­лось немало значительных произведений детской литературы. На­метилось новое решение традиционных тем, возникли новые типы литературных героев.

1 Литература 50-х годов могла быть богаче, не сдерживай ее рост получившая в те годы распространение «теория бесконфликтности», согласно которой в об­ществе победившего социализма нет почвы для психологических противоречий и социальных конфликтов, а есть только борьба «хорошего с лучшим». В русле по­добных идей не было создано ни одного шедевра, это был тупик для литератур­ного процесса. «Теория бесконфликтности» была подвергнута всесторонней кри­тике на состоявшемся в декабре 1954 года II Всесоюзном съезде писателей. За две недели до съезда «Правда» напечатала заметки С. Маршака «О большой литера­туре для маленьких», в которых заново был поставлен вопрос о качестве детской литературы.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Сколько стоит анализ на аллергены у детей

Но как взрослой, так и детской литературе того времени прихо­дилось выдерживать губительное давление партийных постановле­ний. Из-за этого серьезные жизненные конфликты в произведениях зачастую сводились к частным недоразумениям, а морально-этиче­ские проблемы критика признавала несущественными, если они ре­шались без должного внимания к идеологии, к «коммунистической морали». Поэтому в детской литературе 40—50-х годов немало книг, далеких от реальных жизненных трудностей, серых и безликих 1 .

Для продолжения скачивания необходимо собрать картинку:

Источник: http://studfiles.net/preview/5837452/page:48/

Детские поэтические сборники Саши Черного

Глава 3. Идейная специфика «Детского острова» Саши Чёрного

3.1 Рождение и становление замысла, история создания «Детского

черный творческий поэзия автор

Произведения для маленького читателя занимают в творчестве Саши Чёрного всё больше места. Сам приход писателя в детскую литературу обставлен рядом примечательных обстоятельств. Дело в том, что тяжелейшая психологическая травма, нанесённая ему в детстве (атмосфера жестокого психологического гнёта в семье, бегство и многолетние скитания по России), определила многие существенные черты его личности и творчества. По характеру болезненно застенчивый, непрактичный, желчный, плохо сходящийся с людьми, Саша Чёрный резко менялся, общаясь с детьми, – тогда он становился весёлым и нежным. Не случайно одна из его лучших детских книг получила название «Детский остров».1

Действительно, мир детства был для писателя тем утопическим островом идеальной любви, веселья и покоя, куда ему хотелось сбежать от пошлости современной ему жизни и тягостных воспоминаний о прошлом.

В эмиграции, где Саша Чёрный оказался в 1920 году, в его творчестве происходят значительные изменения: он становится по преимуществу прозаиком и по преимуществу детским писателем. Произошло это по нескольким причинам. Во-первых, в сознании писателя, как и в сознании многих его соотечественников-эмигрантов, произошёл заметный психологический сдвиг: скучная, пошлая, грубая российская действительность (какой она представлялась в России изнутри) вдруг окрасилась в светлые тона ностальгии. Достаточно согласиться на хрестоматийный пример: А.И. Куприн создал два произведения на материале российской императорской армии – «Поединок» и «Юнкера», абсолютно противоположные по эмоциональному тону и идейным оценкам именно потому, что первое написано горячим демократом и гуманистом в России, а второе – несчастным изгнанником во Франции.

Вторая причина серьёзного обращения к детской литературе связана с тем, что многих русских эмигрантов тревожило, что их дети неизбежно забывают родной язык и культуру. Например, именно в таких условиях было написано одно из лучших произведений А.Н. Толстого «Детство Никиты» (1922 г.).

Внимание Саши Чёрного к языковым формам детского восприятия жизни является главным отличительным признаком его произведений. В духовном развитии человека, только вступающего в мир, художественное слово имеет гораздо больший вес, нежели в жизни человека уже сформировавшегося, ибо оно для него не просто один из важнейших возможных путей познания мира, но способ этого познания, точка зрения на мир. И от того, каким образом слово войдёт в сознание ребёнка, во многом будет зависеть его целостное миропонимание и мировидение. Тем не менее детских по своей сути книг, детской литературы как таковой всегда казалось мало.

Произведения для детей Саши Чёрного, включённые им самим в сборник под названием «Детский остров», вышли в 1921 году в Данцигском филиале берлинского издательства «Слово». Это издание оказалось единственным прижизненным изданием. Основу сборника составили стихотворения, до того времени не появлявшиеся в печати. Кроме того, в состав книги включены все стихи Саши Чёрного, опубликованные до его отъезда за границу, и целиком сборник для детей «Тук-тук», изданный в 1913 году издательством И.Д. Сытина.

В монографическом исследовании Л.А. Евстигнеевой книга «Детский остров» реализует «давнишнее его желание отмежеваться от всяких политических программ и направлений и жить Робинзоном на тихом необитаемом острове. » «Робинзонство» стало одной из самых характерных черт последнего периода творчества Саши Чёрного.1 Это сказалось, в частности, в настойчивом обращении поэта к детской тематике. Он активно сотрудничал в журнале «Зелёная палочка», который выходил в Париже в 1920-1921 гг. при участии А.И. Куприна, И.А. Бунина, А.Н. Толстого и др. В книге «Детский остров» Саша Чёрный «спрятался на время на детский остров и сам стал ребёнком, ребёнком, который и прост и ясен, и не умеет ещё болеть взрослыми болями».2 Такой подход не объясняет глубины «детского» в личности писателя, с другой же стороны, он принимает значение его послереволюционного творчества. В конце 1900-х годов становится понятно, почему у многих исследователей, в том числе Л.А. Евстигнеевой, проявлено такое отношение к творчеству после Октябрьской революции тех писателей, которые оказались в эмиграции. Налицо социальный заказ: лучшее у этих творцов осталось позади, – в «царском», хотя и ненавистном периоде.

3.2 Тема Родины и одиночества в сборнике «Детский остров»

Приход Саши Чёрного в детскую литературу во многом обусловлен и тем, что у самого писателя детства вообще не было. Отсюда – психологически вполне объяснимое желание компенсировать эту тяжёлую потерю, сотворить воображаемый мир детства в художественном творчестве. К тому же жизнь сложилась так, что у писателя никогда не было собственных детей, что явилось для него и личной драмой, и источником творчества.3

Саша Чёрный воплотил свою любовь к родине-России в своих «детских» произведениях. Для него утраченная Россия превратилась в прекрасные детские воспоминания, как для других Родина представала прежде всего в картинах родной природы (например, И.А. Бунина). Интонации «Лета Господня» И.С. Шмелёва оказываются интимно близки строкам Саши Чёрного.

Юный Александр Гликберг с самого раннего детства был «ангажирован» на роль свидетеля мрачной изнанки существования. Внутренне тяготеющий к твёрдой житейской и семейной основе человек стал вынужденным «странником» своей малой родины – семьи, проживавшей в большой, но уездной и местечковой по духу Одессе для маленького еврейского гимназиста. Хотя отец Саши и состоял агентом крупной фирмы, а мать была постоянно рядом, мальчик практически не знал детства. «Никто не дарил ему игрушек, а если он приспосабливал для игры какую-нибудь вещь в доме – следовала расправа. »

Герой стихотворения «Карточный домик», как и сам автор, играет чем придётся – он занят найденными у взрослых картами.

Не смеяться, не дышать.

Двери – двойки, сени – тройки.

Детская игра также непрочна и призрачна, как домик из игральных карт:

Зашатался на углах,

И на скатерть кувырком, —

Мать, больную истеричную женщину, они (дети) раздражали: «Когда отец возвращался, она жаловалась на детей, и отец, не входя в разбирательство, их наказывал».

Но перебирающий засаленные карты «гимназистик», у которого в кошельке «только пятак», на который «воробья и то не купишь», бывает, временами, и мечтает, как обычные дети:

Гимназистик на трубе

Жадно выпучил гляделки.

Все бы он унес к себе

От малиновки до белки!

Но лирический герой – «альтер эго» поэта – даже в самых светлых стихах Черного всегда задумчив и не по-детски серьезен. На маленького Сашу глубокое впечатление оставили не по-детски тяжелые испытания. Это всегда маленький взрослый человек, «глава семейства», хотя бы даже и кукольного:

У бедной куколки грипп:

Всыплю сквозь дырку в висок

Где наш термометр?

Заперт в буфете.

Даже играя, девочка уже «по-настоящему» утомлена от «взрослых» забот. Как взрослого человека (давно взрослого) маленького героя томит тоска бытия. Везде – в предметах, камнях, морском берегу – он чувствует призраки бывшей некогда там жизни. Тюфячок говорит мальчику, которому не спится:

Я набит морской травой,

Но трава была живой:

В лад с подводной синевой.

«Мальчик не спит»

Тема природного, врожденного, одиночества становится сквозной. Особенно в «позднем творчестве Саши Черного, – считает один из исследователей, – все чаще в стихах о смысле жизни проскальзывает мысль об одиночестве и конечной печали бытия. Отраду поэт находит в общении с природой», в мире «простых и естественных» вещей. Таковы известные стихи «В пути», «У Эльбы», «Платан» и др.1

Трудно (если бы даже это было возможно в принципе) найти какие-либо «доказательства» или свидетельства тому, как в Саше Черном зародилось «светлое» поэтическое мировосприятие, давшее жизнь его лирическому «альтер эго», второму лирическому герою, пребывающему с самого рождения в тени знаменитого мрачного героя «циничного обывателя».

Часто у Черного в наличии двое – взрослый покровитель и ребенок:

Мы с тобой на столе сидели,

Потому что на стульях скучно.

Но теперь привычная ситуация зеркально отражена: ребенок «спасает» старика, делает маленькое чудо.

Русским чаем его мы согрели,

Угостили борщом и ватрушкой.

Помнишь? Первые тихие трели

Золотистой завились стружкой.

Для Черного, однако, взрослые навсегда остались детьми, постаревшими раньше детства.

Для нас уже нет двадцатого века,

И прошлого нам не жаль:

Мы два Робинзона, мы два человека,

Грызущие тихо миндаль.

Для Саши Черного, очевидно, был свойственен глубокий внутренний разлад. При всей своей цельности всякий поэт – есть некоторый синтез бытия, его квинтэссенция – Черный стал не тем, кем, возможно, хотел либо мог стать. Он мечтал иметь свой тихий уголок в суетливом мире, но волею судьбы стал странником. Он был бродягой – гимназистом, бежавшим в Америку, был почти уголовником для сыскного отдела, предметом «оперативной разработки», наконец – просто эмигрантом, человеком без Родины.

Парадокс Черного – парадокс рано повзрослевшего мальчика, жившего своей особой, одинокой жизнью. Мальчик не играл – заброшенный родными, он не просто скучал без «набивных зайцев», но учился отстраненности. Общался с миром вещей, и их призрачные голоса были теплее, чем слова людей:

Опустивши худенькие плечи,

Теребишь ты тихо мой мешок

И внимаешь шумной чуждой речи,

Как серьезный, умный старичок.

Ноги здесь, а сердце – там, далече,

Уплывает с тучей на восток.

Мальчик, герой стихотворения, смотрит "на восток", но вряд ли думает он о людях, с которыми он мог быть связан ранее. Двое – мальчик и его собеседник – эмигранты:

Мы с тобой два знатных иностранца:

В серых куртках, в стоптанных туфлях.

Один из них – взрослый – «отравлен темным русским ядом», Россия для него была «домом», с ней связано что-то из «человеческих» воспоминаний. Он уже не может так же просто и отрешенно, подобно мальчику, думать о России как о «рябине среди межей». Мальчик – характерный для Черного образ странника, но странника просто воспринимающего жизнь природы как подлинную и потому не отягощенного ничем кроме естественной природной тоски. Этот мальчик – тоска самого поэта по возможному, но не состоявшемуся для него «природному», безболезненному и беспечальному существованию. Образ этого мальчика для Черного стал символом «вечного покоя», аналогом булгаковской мечте об отдохновении «мастера».

Путник в обширной малозаселенной стране невольно приобщается к пантеистическому, дионисийскому началу. С этим связана огромная сила русской хоровой песни и пляски. Русские люди склонны «к оргиям с хороводами» – говорит философ. Но странник вдвойне приобщается к жизни природного материала, его охватывает природная грусть. Он уже с трудом долго остается на оседлом месте и ему все труднее долго общаться с людьми.

Пантеистическая философия представляет природные стихии как непосредственно определяющие жизнь человека. А. Куприн тонко подметил пантеистическую глубинную подоснову творчества поэта, свойственное ему «интимное, безыскусственное понимание чудес природы: детей, зверей, цветов».1

Но Саша Черный как раз был уже «отравлен Россией»: у него когда-то, в детстве, был и свой дом, и своя семья, он слишком вникал в проблемы людей, «общества».

Гимназист Александр Гликберг был выброшен из жизни, из мира людей. Саша Черный хотел уже выйти из него сам. В Берлине и Париже Черный понял, что «ветка рябины» для него еще не Россия. «Моей России больше не существует», – признался поэт. У него не получилось быть природным человеком. Черный остался скучающим на острове Робинзоном. Как сказал К.И. Чуковский, два мотива – тоска по утраченной родине и нежная любовь к миру детства – определили тональность последнего этапа творчества поэта.

3.3 Недетский подтекст «детских» стихотворений

У Саши Черного как детского поэта творчество, предназначенное для детей, это поиски не только нового слушателя, способного понять и принять, но и – главное – выстраивание себя, поиски в себе новой личности. Для других поэтов, может быть, это прежде всего простая, как арифметика, коммуникация, или даже информирование (как вариант, обучение) в рифму.

Саша Черный пишет о «Трубочисте» (1918): «Я хотел немного приоткрыть дверь в таинственную жизнь трубочиста: немного показывать трубочиста за его работой в добром освещении. Сказать просто, что он не страшный, – мало. Ребёнок не поверит».1

Для кого-то подтекст, скрытый смысл стихотворения будет заключаться в несбыточности возвышенных мечтаний – у каждого разгадка текста своя. Главное – читатель может использовать свой опыт, обогащенный другим поэтическим текстом, для восприятия стихотворения, достигая при этом умения понимать неоднозначный художественный текст.

Таким образом, вызванная одним поэтическим текстом совокупность «видимого», «переживаемого», «изображаемого» и «ассоциируемого» дополняется в сознании читателя образным впечатлением, уже заложенным другим текстом. Благодаря этому усиливается эстетическое переживание читателя, углубляется его понимание отношения автора к предмету изображения, активизируется способность оценивать и комментировать текст, а значит, формируется способность к сотворчеству.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Наблюдение и анализ организации продуктивной деятельности детей

Итак, стихотворение можно рассматривать как единицу акта художественной коммуникации «автор – текст – читатель», в котором все предопределено образом ребенка-читателя. Особенности детского восприятия поэтического текста косвенно влияют и на организацию всех элементов структуры и семантики стихотворения. Детскость восприятия является органическим признаком произведения и живет в отраженном мироощущении в такой же мере, как в лексике, синтаксисе, ритмике и строфике.2 Это можно проиллюстрировать на нескольких уровнях организации стихотворений.

Фонетические единицы в определенной степени участвуют в выражении смысла произведения. Поэтому организация звукового уровня текстов детской поэзии обычно рассчитана на то, чтобы пробудить в ребенке душевный отклик. Поэт, пишущий для детей, должен иметь в виду, что ребенок воспринимает стихотворение, как и весь окружающий его мир, физиологически активнее, чем взрослый. Вероятно, поэтому для детской поэзии характерна достаточно большая звуковая плотность, обеспечиваемая сходством звуков консонантного и вокалического типов, и повтор звуковых элементов (и в пределах одного слова, и в пределах строки, и в пределах целого текста). Наверное, особый отбор слов, которые своим звучанием способствуют образной передаче мысли, характерен для детской поэзии потому, что ее адресату свойствен синкретизм восприятия, когда чуть ли не все органы чувств ребенка задействуются в процессе чтения или слушания стихотворения.

Отдельные группы созвучий, располагающиеся в пределах строки, создают более тесную смысловую связь между словами. Звуковой рисунок способствует появлению в воображении соответствующей картины, причем в некоторых строках повтор звуковых элементов организован так, что последующее слово, содержащее сходные элементы, как бы обогащает эту картину. Не случайно такие слова имеют переносный смысл; они словно усиливают впечатление от картины пурги (делают ее не только зримой, но и слышимой).1

На наш взгляд, и предназначение, и ценность поэзии для детей состоит, в частности, в том, что она способна производить в сознании ребенка резкий смысловой сдвиг, когда, казалось бы, далекие друг от друга понятия сближаются, и в этом сближении дети узнают похожий на свой, свежий взгляд на мир. В детских стихах нередко используется способ выражения душевного состояния через изображение природы: природа наделяется чувствами живого существа. Это неотъемлемое свойство лирики. В детской поэзии этот прием выступает как средство постижения мира природы и всей окружающей ребенка жизни. Ведь для детей искусство – второй мир. Грань между ним и реальной действительностью стирается в силу особенностей детского восприятия. Сопереживание как следствие проникновения ребенка в суть авторского замысла возникает только в том случае, если читатель верит автору.

Саша Черный настолько близко понимает природу детского восприятия жизни, что буквально передаёт путь восхождения ребёнка «от конкретного к абстрактному», от перечня предметов до осмысления их свойств: «В будках куклы и баранки, Чижики, цветы; Золотые рыбки в банке Разевают рты».

Исследователь считает, что в заключительном стихотворении книги выражена мысль поэта о «соборном разрешении всех главных проблем». «Вообще: почему так любят его стихи и рассказы дети: в нем самом, в его природе было что-то близкое детям».1 Видимо, если Саша Черный настолько близок детям и сейчас, то – очень возможно – детям не хватает именно такой природной близости маленькому читателю.

Итак, современное детское чтение оказывается невозможным без включения в его круг достижений русской и зарубежной детской литературы, какими бы одиозными в своё время ярлыками они ни награждались. Если поэт нашёл верное слово и нужную интонацию, то его творения никогда не будут скучны, не нужны маленьким читателям.

В случае с Сашей Черным сказалось то обстоятельство, что волею судьбы его творчество стало доступным массовому российскому читателю через долгое время после его кончины. Поэт, живший настоящим, утратил русского читателя при жизни. «Вторая жизнь» Саши Черного будет долгой.

Можно сказать, что «Детский остров» Саши Черного является символом всей русской детской литературы: ведь, с другой стороны, не только художник «спасается» на этом острове, а и дети воспринимают своё «детство» (состояние детства) как пребывание на острове, охраняющем их от взрослых.

Мотивы сборника «Детский остров»: радостное и острое переживание единственности бытия, выявление множественности и неисчислимости мира, насыщенного вещами, нахождение рядом с собой многих и многих субъектов действования – вплоть до букашек, зверьков и оживающих предметов, одиночество обиженного ребёнка.

Выявляется структура сборника, в котором центральным становится образ «большого ребенка», «дитяти, умудренного опытом сотен тысяч прожитых лет и дней», – поэта. Композиционно вокруг этого образа выстраиваются образы окруживших его детишек. Следующий круг – обступившие поэта и детей-слушателей звери, птицы, насекомые, словом, всякая живность, включая и растения, и деревья. Сюда же примыкает высокое небо и близкая добрая земля.

Своеобразие художественного мира «Детского острова» состоит в одновременности сосуществования и взаимообращённости поэта, его адресатов, персонажей художественного мира и объединяющем одушевлении всего сущего на земле.

Глава 4. Композиционные и жанрово-стилевые особенности

«Дневника фокса Микки»

Самым удачным произведением для детей эмигрантского периода Саши Черного стала повесть «Дневник фокса Микки» (1927), свидетельствовавшая уже о вживании россиян в чуждую среду зарубежья. Перед читателем проходят несколько бытовых эпизодов из жизни рядовой семьи русских эмигрантов во Франции. Привлекательно то, что повесть написана в форме дневника собаки. Обычно в качестве литературных предшественников героя повести называют Холстомера Л.Н. Толстого или Каштанку А.П. Чехова, что не совсем верно. Животное как автор дневника изображено, пожалуй, лишь Э.Т.А. Гофманом в романе «Житейские воззрения кота Мурра», но он был написан еще в 1822 г. и никогда не входил в круг детского чтения.

Два главных героя повести относятся к типу излюбленных персонажей Саши Черного – маленькая девочка и ее маленькая собачка. Автор постоянно подчеркивает сходство в их поведении, реакциях и устремлениях. Вот самое начало повести: «Моя хозяйка Зина больше похожа на фокса, чем на девочку: визжит, прыгает, ловит руками мяч (ртом она не умеет) и грызет сахар, совсем как собачонка. Все думаю – нет ли у нее хвостика? Ходит она всегда в своих девочкиных попонках; а в ванную комнату меня не пускает, – уж я бы подсмотрел».1 Собака, как ей и положено, искренне преданна хозяйке. Однако эмоциональное состояние Микки изображается не только в тонах щенячьего восторга. Он может быть грустен (глава «Я один»), напуган (глава «Проклятый пароход») и т.п., но никогда – скучен. В Микки есть что-то от настоящей собаки – хотя бы физиология и поведение. Но в то же время это и образ человека особого типа.

Дело в том, что подобная литературная форма дает возможность достигнуть интересного художественного эффекта – изобразить мир глазами «простодушного». Герой Саши Черного и есть блестяще реализованный подобный тип. Он наблюдает и описывает повседневную жизнь изнутри (как рядовой, невзрослый член семьи) и в то же самое время – со стороны (как представитель все-таки иной «расы» – домашних собак).

В повести масса проницательных наблюдений за бытовой жизнью людей как чем-то чуждым, оригинальным, нуждающимся в растолковании: «Когда щенок устроит совсем-совсем маленькую лужицу на полу, – его тычут в нее носом; когда же то же самое сделает Зинин младший братишка, пеленку вешают на веревочку, а его целуют в пятку. Тыкать, так всех!»1.

В таком жанре обычно создаются путевые заметки о жизни и обычаях далеких экзотических народов. Здесь это репортаж о том же, но поданный в другом ракурсе: из-под стола, сидя на руках хозяйки, от кухонной собачьей миски. К тому же позиция «простодушного» позволяет писателю дать ряд прекрасных зарисовок людских нравов. Вот подобная курортная зарисовка: «Сниматься они тоже любят. Я сам видал. Одни лежали на песке. Над ними стояли на коленках другие. А еще над ними стояли третьи в лодке. Называется: группа. Внизу фотограф воткнул в песок табличку с названием нашего курорта. И вот нижняя дама, которую табличка немножко заслонила, передвинула ее тихонько к другой даме, чтобы ее заслонить, а себя открыть. А та передвинула назад. А первая опять к ней. Ух, какие у них были злющие глаза!»2.

По легенде, любимый фокстерьер Саши Черного, Микки, которому посвящена одна из самых добрых и улыбчивых его книг «Дневник фокса Микки», лег на грудь своего мертвого хозяина и умер от разрыва сердца. Как сказал в прощальном слове Набоков, осталось всего несколько книг и тихая прелестная тень.

Глава 5. Поэзия Саши Черного, обращенная к детям

5.1 Характер лирического в произведениях Саши Черного

Угрюмый и замкнутый Саша Черный в обществе детей мгновенно менялся – он распрямлялся, черные глаза маслянисто блестели, а дети знали о нем лишь то, что он Саша, звали его по имени, он катал их на лодке по Неве, играл с ними, и никто бы никогда не поверил, увидев его в этот момент, что этот самый человек еще несколько дней назад с такой горечью писал:

«…так и тянет из окошка

Брякнуть вниз на мостовую одичалой головой».

Почти одновременно Саша Черный стал детским писателем, а Корней Чуковский – редактором альманахов и сборников для детей. Тогда крутой нравом Саша несколько раз пытался порвать с «Сатириконом», да и в других изданиях прижиться не мог. В 1913 году он окончательно ушел из «Сатирикона» и перешел в «Солнце России», но вскоре покинул и этот журнал и перешел в «Современник», откуда тоже ушел из-за несогласия с редакцией. Потом поэт перекочевал в «Современный мир», который тоже очень скоро покинул. Также он поступил с «Русской молвой» и многими другими. И совсем не потому, что его литературные принципы были для него превыше всего. Стихи этого периода, по словам литературных критиков, намного ниже его истинного таланта. Он обращается к теме политики, но подняться к тому уровню сатиры, который был присущ ему в 1908-1912 гг. уже не может. И именно тогда Саша Черный обращается к, казалось бы, неожиданному для себя жанру – строгий сатирик, желчно высмеивающий эпоху, начинает писать великолепные стихи для детей. Его первые стихотворные опыты в новом ключе относятся еще к 1912 году. Чуковский писал тогда так: «Уже по первым его попыткам я не мог не увидеть, что из него должен выработаться незаурядный поэт для детворы. Сам стиль его творчества, насыщенный юмором, богатый четкими, конкретными образами, тяготеющий к сюжетной новелле, обеспечивал ему успех у детей. Этому успеху немало способствовал его редкостный талант заражаться ребячьими чувствами, начисто отрешаясь от психики взрослых». С Чуковским невозможно не согласится, стихи Саши Черного для детей – это маленькие жемчужинки его творчества. И «Цирк», и «Трубочист», и «Колыбельная», которую впоследствии так часто цитировал Маяковский – все это действительно незаурядные попытки написать что-то новое, произведения литературного искусства:

Рано утром на рассвете

Он встает и кофе пьет,

Чистит пятна на жилете,

Курит трубку и поет.

Таимое в душе целомудрие непременно должно было вывести поэта-сатирика к чистой, не замутненной скепсисом и иронией лирике заключительного раздела – «Иные струны». Раздела, предсказанного еще в начальных строках «Лирических сатир».

Хочу отдохнуть от сатиры…

Есть тихо дрожащие, легкие звуки,

На умные струны кладу

И в такт головою киваю…

Голос поэта обретает совсем иное звучание, и «сейчас же рядом расцветают у Саши Черного скромные, благоуханные прекрасные цветы чистого и мягкого лиризма» (А. Куприн). Лирической стихии Саша Черный отдался легко и радостно, ибо истинное предназначение поэта все же не в отрицании, а в принятии мира, в восхищении его дивной красой. В сущности, он так и прошел по земле беззаботным бродягой, очарованным странником. Не побоимся сказать красиво: величественная мистерия природы, неисчерпаемая в своих проявлениях, была в сущности главным героем лирики Саши Черного.

Теперь поэту предстояло опровергнуть собственное утверждение, что «у ненависти больше впечатлений», что «у ненависти больше диких слов», доказать, что любовь много догадливее, щедрее, прихотливее и бесконечно разнообразнее в речевом проявлении. Его описания отличаются не только зоркостью словесной живописи, но и каким-то особым поэтическим видением и только ему, Саше Черному, присущим «прирученным» характером образов. Вот, если угодно, небольшой букет из строк Саши Черного, где фигурирует слово «ветер»: «Вешний ветер закрутился в шторах и не может выбраться никак», «Ветер крылья светло-синие сложил», «Веет ветер, в путь зовет, злодей!, «В кустах шершавый ветер ругнулся на цепи», «По тихой веранде гуляет лишь ветер да пара щенят…». Право, трудно остановится, отказать себе в удовольствии нанизывать еще и еще строчки, овеянные улыбкой, добротой и какой-то детской пытливостью, всепоглощенностью окружающим миром – цветущим, стрекочущим, порхающим…

В этом месте естественно перейти к еще одной особенности музы Саши Черного – тяге ко всяческой живности, к «братьям нашим меньшим». Особенность эта, подмеченная еще В. Сириным (более известным под его собственной фамилией В. Набоков): «кажется, нет у него такого стихотворения, где бы не отыскался хоть один зоологический эпитет, – так в гостиной или кабинете можно найти под креслом плюшевую игрушку, и это признак того, что в доме есть дети. Маленькое животное в углу стихотворения – марка Саши Черного».1

В этом высказывании как бы ненароком задета приверженность Саши Черного к детскому миру. Даром что взрослый, он всегда проявлял неподдельный интерес к тем, кто только начинает познавать мир и

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Как сдавать анализ на копрологию ребенку

Источник: http://xreferat.com/49/1197-2-detskie-poeticheskie-sborniki-sashi-chernogo.html

Жиркова М.А.: Саша Черный о детях и для детей

О творчестве Саши Черного для детей и его изучении

О творчестве Саши Черного для детей и его изучении

Писать для детей Саша Черный, известный поэт-сатирик, начинает еще в России. В 1911 г. появляется стихотворение «Костер», а в 1912 г. он готовит детский альманах «Голубая книжка», в который войдет рассказ «Красный камешек» и песенка «Вечерний хоровод». В дальнейшем им опубликованы стихи для детей «Тук-тук!» (1913), «Живая азбука» (1914).

Первые же произведения многое определяют в дальнейшем развитии творчества Саши Черного для детей. В стихотворении «Костер» объединяющим становится игра, при этом взрослый оказывается частью общего действа, он участвует в разжигании костра, забавах вокруг него, а потом и в его тушении вместе с детьми. Такая устремленность к детям, способность находить радость от общения с ними, искреннее желание быть частью их мира сохранится на протяжении всего жизненного и творческого пути поэта.

В рассказе-сказке «Красный камешек» появляется маленький герой того типа и склада характера, который всегда будет отражаться в любимых героях Саши Черного как поэтических, так и прозаических произведений. Традиционные сказочные приемы органично вплетаются в повествование о маленьком любопытном, неугомонном ребенке, готовом броситься на помощь, даже если эту помощь он оказать не в состоянии, потому что еще мал. В нем живет естественный для ребенка интерес ко всему живому, что ползает, летает, жужжит, кукарекает, лает, мяукает и т. д. Зверюшки будут непременными участниками игр и забав детей, а также самостоятельными героями произведений Саши Черного.

Детская тема занимает особое место в его творчестве; какое-то невероятно трогательное отношение к ребенку, которое позволяет вести с ним одновременно серьезный и в то же время задушевный разговор. В поэзии и прозе для детей Саши Черного происходит взаимное обогащение: целый мир готов поэт открыть для ребенка, но и сам от общения с маленькими человечками, пусть через страницы книг и журналов, обретает смыл, а позднее и опору в жизни.

Едва ли не основным творчество для детей становится в эмиграции. И. Г. Минералова замечает: «Творчество Черного в эмиграции почти все посвящено детям» [2]. Известный критик, автор многочисленных работ о детской поэзии, Владимир Приходько утверждает, что Саша Черный – «один из самых крупных детских писателей ХХ века» [3]. А вот мнение другого исследователя: «вклад его в русскую детскую литературу трудно переоценить» [4]. А. С. Иванов пишет о «Детском острове»: «лучшая из книжек Саши Черного для детей, ставшая вехой не только в его творческой эволюции, но и этапным явлением в истории развития отечественной детской литературы» [5]. Вряд ли стоит сейчас объяснять, какое место в русской детской литературе занимает Саша Черный, и доказывать его значение, но, к сожалению, выросло не одно поколение детей, не знакомых с его творчеством. Эмиграция лишила его русских читателей, его имя оказалось под запретом на долгие годы.

В эмиграции у него выходит множество книг для детей:

1921 – поэтический сборник «Детский остров»,

1922 – переиздана «Живая азбука»,

1924 – стихотворная сказка «Сон профессора Патрашкина»,

1927 – отдельное издание «Дневника фокса Микки»,

1928 – отдельное издание «Кошачья санатория»,

1929 – «Серебряная елка: Сказки для детей»,

1930 – сборник рассказов «Румяная книжка»,

1933 – сборник рассказов «Белка-мореплавательница», опубликованный уже после смерти писателя. Перечислены основные крупные издания, но осталось множество стихотворений, рассказов, появлявшихся в периодике. Замысел «Библейских сказок» так и не был реализован до конца [6].

Это за рубежом, а на родине? Каталоги Публичной библиотеки могут рассказать увлекательную историю публикаций книг писателя и поэта в России. В 20-ые годы ХХ века выходит ряд детских книг поэта, они публикуются вплоть до 30-го года включительно [7]. Выходят его стихи также в ряде сборников [8]. Издательство, точнее, перепечатка публикаций эмигрантских произведений Саши Черного происходит без ведома автора, т. е. контрафакционным путем [9]. После 1930 года многолетний перерыв. Основное издание книг поэта падает уже на 90-ые годы. Исключение составляют издания серии «Библиотека поэта», соответственно, 1960 г. – первое, 1962 г. — второе, а также публикация двух небольших детских книг в 1968 и 1976 гг. [10]. Причем, последнее издание исключило вторую строфу из стихотворения-предисловия, открывающего «Детский остров», которая, с точки зрения редакции, дискредитирует образ советского поэта, над чем иронизируют сейчас исследователи [11]:

Уж давным-давно пропели петухи…

А поэт еще в постели.

Днем шагает он без цели,

Ночью пишет все стихи [5, 7].

Как видим, знакомство с детским поэтом Сашей Черным для современного читателя состоялось только спустя 70 лет после выхода первого издания «Детского острова». Самое первое полное издание произведений для детей и о детях – книга «Что кому нравится», составленная и подготовленная В. Приходько [12]. Поэтому, несмотря на то, что детские книги поэта уже давно престарелого возраста, современный читатель лишь недавно открыл их для себя.

Произведения Саши Черного для детей составляют огромный пласт его творчества, а также всей русский детской литературы. Они несут в себе огромный заряд любви, доброты и еще ждут своих исследователей.

О творчестве Саши Черного написано немного, несмотря на постоянный интерес к литературе русского зарубежья. Выделяются несколько авторитетных имен в исследовании жизни и творчества известного сатирика.

На протяжении многих лет ведется исследовательская работа Л. А. Спиридоновой. Ей принадлежат критико-биографический очерк и комментарии к первому за долгие годы молчания изданию книги Саши Черного «Стихотворения» в серии «Библиотека поэта» [13]; монографии, в которых рассматривается ранняя поэзия и участие Саши Черного в журнале «Сатирикон» [14]. В последнем опубликованном исследовании Л. А. Спиридоновой о комическом в литературе русского зарубежья представлена глава «Смех – волшебный алкоголь». А. Черный» [15] о жизни и творчестве поэта и писателя в эмиграции. Работы ученого отличают богатым фактическим материалом, привлечением воспоминаний современников поэта, хранящихся в собственном архиве ученого. Исследователь также касается и детского творчества поэта.

Наиболее полное на сегодняшний день пятитомное собрание сочинений Саши Черного с подробными комментариями и статьями в каждом томе подготовлено А. С. Ивановым (1996) [16]. В пятитомнике представлена хроника жизни и библиографический список современных писателю отзывов и рецензий. Статьи из пятитомника представляют собой, наверное,единственное полное исследование творческого пути А. Черного. Последний пятый том, содержащий стихи, рассказы и сказки для детей, завершает послесловие «Волшебник» [17]. Непринужденно беседуя с читателем, А. С. Иванов через биографическую канву прослеживает путь детского писателя и поэта Саши Черного. Подробная биографическая статья открывает библиографический указатель произведений поэта и писателя, изданный в Париже [18]. Многочисленные статьи биографического и аналитического характера опубликованы исследователем, как в России, так и за рубежом.

В. А. Приходько, автором работ по детской литературе, написан ряд литературно-критических статей, посвященных Саше Черному [19], подготовлено первое максимально полное издание его произведений для детей, открывающее писателя и поэта современному читателю [20].

В последние годы количество исследовательских работ о поэте-сатирике значительно увеличилось, но именно творчество Саши Черного для детей сейчас чаще всего находится в центре внимания [21]. С недавнего времени отдельная глава о нем появилась в учебнике по детской литературе [22], можно отметить также ряд статей в различных словарях по детской литературе [23].

Диссертационных исследований, посвященных изучению творчества писателя и поэта немного. Среди последних научных исследований привлекает внимание работа А. В. Коротких «Детские образы в юмористической прозе Саши Черного, А. Аверченко и Тэффи» (2002) [24]. Автор диссертации прослеживает развитие темы детства у современников, а также творчество писателя в контексте традиций детской литературы 19 – первой половины 20 вв.

Достаточно полно освещает сатирическое наследие писателя кандидатская диссертация Г. А. Погребняка «Поэтика парадоксального в малой сатирико-юмористической прозе первой трети XX века (А. Аверченко, Саша Черный)» (2003) [25], в которой в рамках исследования сознания «наивного человека» рассматриваются «Солдатские сказки» и «Дневник фокса Микки».

Как видим, интерес к творчеству Саши Черного достаточно стабилен, это один из благодатных материалов. Невероятно обаятельные, трогательные и забавные произведения Саши Черного для детей сейчас становятся органичной составляющей детского чтения, а также частью истории русской детской литературы.

[2] Минералова И. Г. Черный Саша // Русские детские писатели ХХ века: Биобиблиографический словарь. – М.: Флинта, Наука, 1997. – С. 478.

[3] Приходько В. Он зовется «Саши Черный»… // Саша Черный. Что кому нравится. – М.: Молодая гвардия, 1993. – С. 6.

[4] Карпов В. А Проза Саши Черного в детском чтении // Начальная школа плюс До и После. – 2005. — №4. – С. 30.

[5] Иванов А. С. Саша Черный. Библиография. – Париж: Институт славяноведения, 1994. – С. 8.

[6] В том же 1933 году выходят «Солдатские сказки», но, несмотря на свое название, они адресованы, скорее, взрослому читателю.

[7] Катюша. – Ростов-на-Дону: Сев. кав. книга, 1926; Детский остров. – М. -Л.: Госуд. изд-во, 1-я Образцовая тип. В Мск., 1928; Крокодил. Как кот сметаны поел. – Киев: Культура, Киев-печать, 1-я фото-лито-тип., 1928; Дети. – Киев: Культура, 1929; Дождик. – Киев: Культура, 1929; Индейский петух. – М. -Л.: Госуд. изд-во, 1-я Образцовая тип. В Мск., 1930; Трубочист. – М. -Л.: Госуд. изд-во, 1-я Образцовая тип. В Мск., 1930.

[8] Альманах для детей / Под ред. Я. Тугенхольда. – М.: Известия ЦИК СССР и ВЦИК, 1924; Детвора. Сборник рассказов и стихотворений / Под ред. А. Насимовича. Кн. 1. – М.; Л.: Книга, 1926.

[9] Иванов А. С. Комментарий //Собр. соч.: В 5 т. – Т. 5: Детский остров / Сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. – М.: Эллис Лак, 2007. – С. 554.

[10] Кто? [Книжка-картинка]. – М.: Малыш, 1968. – 10 с.; Что кому нравится. – М.: Дет лит., 1976. – 25с.

[11] Иванов А. С. Комментарий //Собр. соч.: В 5 т. – Т. 5: Детский остров / Сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. – М.: Эллис Лак, 2007. – С. 554. Приходько В. Он зовется «Саши Черный»… // Саша Черный. Что кому нравится. – М.: Молодая гвардия, 1993. – С. 6.

[12] Черный Саша. Что кому нравится. – М.: Молодая гвардия, 1993.

[13] (Спиридонова) Евстигнеева Л. И. Литературный путь Саши Черного // Черный Саша. Стихотворения. – Л.: Сов. писатель, 1960. – (Сер. «Библиотека поэта»). – С. 23-67.

[14] Например: (Спиридонова) Евстигнеева Л. Саша Черный // Евстигнеева Л. Журнал «Сатирикон» и поэты «сатириконцы». – М.: Наука, 1968. – С. 159-208; Спиридонова Л. А. Русская сатирическая литература начала ХХ века. – М.: Наука, 1977.

[15] Спиридонова Л. Бессмертие смеха. Комическое в литературе русского зарубежья. –М.: Наследие, 1999. – С. 167 – 208.

[16] Черный Саша. Собрание сочинений: В 5 т. / Сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. – М.: Эллис Лак, 1996; переиздан в 2007.

[17] Иванов А. С. Волшебник // Черный Саша. Собр. соч.: В 5 т. – Т. 5: Детский остров / Сост., подгот. текста и коммент. А. С. Иванова. – М.: Эллис Лак, 2007. – С. 523 – 548.

[18] Иванов А. С. Саша Черный. Библиография. – Париж: Институт славяноведения, 1994.

[19] Например: Приходько В. «Детский остров» С. Черного // Детская литература. – 1993. – № 5. – С. 40-46; Приходько В. А. Любит. и все // Дошкольное воспитание. – 2000. – № 8. – С. 80–83 и др.

[20] Черный Саша. Что кому нравится. – М.: Молодая гвардия, 1993.

[21] Коротких А. В. Образ приготовишки в юмористической прозе Саши Черного // Филологический журнал. – Вып. 9. – Сахалин: СахГУ, 2000. – С. 111-115; Ковалева Т. В. Поэзия для детей Саши Черного // Литература русского зарубежья (1917–1939 гг.): Новые материалы. Т. 1. / Под науч. ред. А. М. Грачевой, Е. А. Михеичевой – Орел: Вешние воды, 2004. С. 142–145; Афонина Е. Л. Поэтика малышовых стихов Саши Черного («Детский остров») // Проблемы детской литературы и фольклор: Сб. науч. тр. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2009. – С. 30–40.

[22] Арзамасцева И. Н. Саша Черный // Арзамасцева И. Н., Николаева А. Детская литература: Учебник для студ. высш. и сред. пед. учеб. заведений. – 2-е изд., стереотип. — М: Издательский центр «Академия»; Высшая школа, 2001. – С. 255 – 258.

[23] Минералова И. Г. Черный Саша // Русские детские писатели ХХ века: Биобиблиограф. словарь. – М.: Флинта, Наука, 1997. – С. 477 – 480; Казюлькина И. С. Черный Саша // Писатели нашего детства. 100 имен: Биографический словарь в 3-х частях. – Ч. 3. – М.: Либерия, 2000. – С. 483-488.

[24] Коротких А. В. Детские образы в юмористической прозе Саши Черного, А. Аверченко и Тэффи. Дис. . канд. филол. наук. – Южно-Сахалинск, 2002.

[25] Погребняк Г. А. Поэтика парадоксального в малой сатирико-юмористической прозе первой трети XX века (А. Аверченко, Саша Черный). Дис. . канд. филол. наук. – Самара, 2003.

Источник: http://cherny-sasha.lit-info.ru/cherny-sasha/articles/zhirkova-o-detyah/o-tvorchestve-sashi-chernogo.htm

Ссылка на основную публикацию